«Каждая ночь сейчас как лотерея». Луганский дневник

Как мы живём? Как в игре "Мафия", когда мирные граждане закрывают глаза и ночью просыпается мафия, чтоб кого-то убить.

Ночью мама будит меня. Или я уже не спала? "Спишь? Стреляют!" Дом подпрыгивает. Сон пропадает.

В этих обрывках полусна мысли самые разные: от если прилетит, а я в трусах, до - выдержат стекла или нет.

Попаданий сейчас очень много. То, что за городом, мы даже не обсуждаем - говорим о том, что было в черте города. Часто о месте попадания сообщают уже днем, как бы снимая или приподнимая завесу тайны. Нехотя пишут о погибших. Мы скупо говорим на работе обо всем. Не спали. Слышали. Видели зарево. Было страшно. Кто-то провел ночь в коридоре и с утра уставший и больной после бессонной ночи.

Каждая ночь сейчас как лотерея. Мама намагається зрозуміти логіку в тому, куди прилітає, — вузли зв'язку, підприємства, заводи. Я логіки не бачу, але охоче погоджуюся з мамою. Фраза "Ходимо під богом" набула якогось дуже зрозумілого й практичного значення.

Спросила о таком целенаведении знакомого в Украине.

– А вы в курсе, что сегодня россияне атаковали перрон на вокзале в Днепре -14 погибших? А до этого две маршрутки в Краматорске – 30 убитых?

- Нет, у нас не пишут об этом…

После того как попали в вышку, пропала всякая возможность вызвать "скорую" и дозвониться на городской телефон. И это тоже новые реалии жизни сейчас. У кого-то несколько дней нет Интернета после прилетов поблизости. У всех поголовно скачки напряжения и отключения света. Свет могут выключить днем, на весь день, свет может пропасть на работе, а вечером может едва мерцать при крайне низком напряжении. Мы все так или иначе переживаем последствия прилетов. С удивлением понимаем, что это не может не касаться нас.

На вахте охранник шёпотом жаловался уборщице - купил в "Стройцентре" материалы, доставить их не успели - магазин сгорел. Теперь нужно идти писать заявление на компенсацию, это лишние хлопоты.

Мы вообще живём сейчас в эру хлопот. Пока человек жив и хочет жить, он бесконечно хлопочет о чем-то. Спешит сдать какие-то личные нормативы. Это бодрит, держит в тонусе, не даёт замирать ни на миг.

Если вообразить, что кто-то из знакомых решит сейчас вернуться и стать гражданином РФ - ему не придётся сутками стоять в очередях, сутками пытаться поставить в паспорт прописку, потом среди ночи звонить в МФЦ, чтобы записаться на прием. И даже я сейчас, когда пишу это, слабо верю, что мы прошли этот путь - паспорт ЛНР, паспорт РФ, права и номерные знаки ЛНР, а после РФ. Деньги, связи. знакомства, часы в очередях, попытки найти "бегунков", кто продаст место в очереди. Интересно, если суммировать это потраченное время, сколько на все ушло часов/дней/недель одной человеческой жизни?

Кстати, украинские паспорта почти все сохраняют. У многих три паспорта сразу: РФ, Украины и ЛНР.

Вроде бы стреляют, а параллельно с этим строят дома, демонтируют старые трамвайные рельсы, прокладывают дороги, продают виртуальные квартиры в непостроенных еще домах. Если долго не был в какой-то части города, видишь растущие как грибы новостройки там, где очень долго не было ничего. Дома строят на любых пустующих клочках земли, как будто наш город кто-то увидел в каком-то совсем другом разрезе – квадратов, пригодных под застройку, пригодных для инвестиций и заработка.

Концертные агентства, лекарства, бензин, одежда, продукты - мы стали новым рынком сбыта. Кто смелее, стал везти сюда театральные труппы, строить барбер-шопы, предприимчиво предлагать нам то, от чего мы отвыкли. Только на все, привозимое сюда, появилась наценка. Как плата, пошлина за жизнь здесь. Наценка за жизнь именно в этом регионе.

Любой водитель знает, что заправляться выгодно за пределами Республики - это дешевле. Все выезжающие покупают от стирального порошка до бытовой техники все в ближайших российских магазинах.

Признак хорошего тона выезжать за покупками в Россию. Сказать между прочим, что за ноутбуком или фаршем ездишь в Каменск или российский Донецк. Так могут не все. И пока ты переплачиваешь здесь, кто-то, сравнив цены, экономит и свой досуг проводит не в театрах, а в таких вот шоп-турах. И везет из них буквально все – моющее, кофе, мясо, мед.

Вообще, жить здесь это только про жить. Досуг, отпуск, лечение, покупки принято организовать за пределами Республики. Республика как бы только для жизни и работы, а часто даже просто жизни. А вот для концертов, отпуска и променада есть бескрайняя Россия. 

Как мы? Очень по-разному. Пенсия моей мамы 16 100. Это почти минимальная пенсия. Жить на  эти деньги нереально и невозможно. Нереально питаться, одеваться, лечиться, откладывать. И об этом уровне жизни сказать "нормально" никак нельзя. Может быть, когда исходя из чего-то, назначали именно такую сумму, рассуждали, что пенсионеру ничего уже не нужно ? Или что за каждым стариком должны стоять его дети или внуки ? Или что потребности в этом возрасте гораздо меньше ? Или старость - это шаг от смерти? Я не знаю. Но такая пенсия как пощёчина - ты за бортом жизни. Тебе не дали умереть от голода, но не дают шансов и жить. Ты можешь смотреть на мясо, сыр, сметану, но не сможешь позволить себе все это.

Пока мы не вошли в состав России, мои предприимчивые знакомые оформили себе инвалидность. Третью группу, но с ежемесячной пенсией и льготами. Знакомый возит с собой палку - для ГАИ. Если останавливают, он выходит из машины с палкой, показывает удостоверение ветерана боевых действий, инвалида. И не гнушается козырнуть тем, что воевал, подорвал здоровье... Хотя в обычной жизни палка ему не нужна и место ее только в машине для ГАИ.

Второй знакомый оформил инвалидность и это даёт ему право не работать. Это как инвестиция. Как хорошо продуманный ход. Льгота, которой как картой из рукава нужно уметь пользоваться.

Вообще, все происходящее сейчас хорошая почва для тех, кто умеет думать на несколько шагов вперед. Кто умеет играть в шахматы и выигрывать. Покупка недвижимости пока она стоила копейки. Оформление инвалидности. Защита кандидатской. Все в копилку будущего, вклад в обеспеченную старость.

Приятели купили дом за копейки. С обрезанным светом и газом, с потрескавшимися стенами и видимостью дверей. Другой прошёл бы мимо. Но от центра это 40 минут на машине. И они въехали в этот дом спустя пару месяцев. Они увидели, что все реально восстановить и это не требует сноса или глобальной перестройки ветхого домишки. Это тоже - копейка в обеспеченную старость, ход на опережение. Лес, река, газ, вода, свет, хорошие дороги. При наличие машины это лучший из вариантов. Я могу приводить такие примеры ещё долго.

Хуже всего сейчас тем, кто пытается жить по правилам - оформлять все в налоговой, проводить через кассовый аппарат, выдавать чек. Кто зависит от системы и новых правил. Кто балансирует между закрытием бизнеса и слабой надеждой выплыть. Пройдите по рынку - вы удивитесь. Вы не найдёте знакомых продавцов и годами привычных торговых точек. Оформлять все по правилам сейчас нереально и люди уходят с рынка. Уходят в никуда или пытаются строить новую жизнь.

Очень странная ситуация с медициной. Нет специалистов. Нет желающих идти работать в больницы. Нет перспективы. На фоне новых табличек на дверях, новых стульев и непременных компьютеров у врача и медсестры. Это как реквизит в театре. Когда пытаются убедить, что все хорошо при не самом лучшем положении дел. Даже в девяностые было не так. Даже в начале двухтысячных было не так. Сейчас они не могут найти сестру-хозяйку, старшую сестру и объединяют отделения. Моя приятельница-врач жалуется мне, что заслышав крики новой сестры-хозяйки в коридоре: «Телевизор не включать! По коридору не ходить!» не выходит в коридор сама пока не дождется ее ухода.

За день я вижу троих мужчин без ног. Вчера один стоял, облокотившись на стену супермаркета. Как правильно? Делать вид, что не замечаешь? Или что так нормально? Не фиксировать взгляд на этом? Но не получается – проходя мимо замолкаешь. В автобусе Стаханов-Москва ехал мальчик на протезе. Подросток. Он точно не воевал. Он сидел, а рядом стоял его отстегнутый протез – высокий, выше колена. И видя такое замираешь как парализованный. Мы все ходим под Богом, но сейчас эта фраза имеет совсем новый смысл и почти физический вес.

Я знаю людей, чьи дома сгорели еще в 2014 году. 12 лет - это очень большой срок, но они остались без жилья. Где-то живут, разжились набором каких-то вещей и какой-то одеждой. Все чужое, помощь, отдано за ненадобностью.

Мне не попадались счастливые люди. Они барахтаются, живут, но сил жить как раньше банально нет. Силы потрачены на очереди в попытке выстоять, отметиться. На надежду компенсации. На попытки построить подобие прошлой жизни. В разговоре всплывают фразы о том, что было до пожара, как жили раньше. Нужно иметь огромный ресурс, чтобы жить дальше и строить свою жизнь не сравнивая ничего. Иметь какой-то огромный потенциал, которого я не встречала ни у кого.

Самый богатый дом на нашей улицы у молодой пары. У них свой бизнес. Они путешествуют, покупают машины, ремонтируют свой дом. Много домов куплено за последнее время за деньги воюющих мужей. Кто-то мечтает продать дом и уехать в Россию. «Надоело здесь». Под «надоело» понимаются растущие цены, бесконечные новые вводные, дороговизна, обстрелы.

Ложась спать мы понимаем, что это лотерея. Мы перестали жить в безопасном месте. Мы снова боимся за жизнь своих близких и свою жизнь. И мы не понимаем, что дальше. И куда бежать.